Белый танец

[postumia]

Вчера смотрели "Пять вечеров" - так как вокруг Михалкова опять дискуссии, а некоторые зуб дают что, мол,  за "Пять вечеров" все ему простили наперед. Но я собственно не о Михалкове.
Нет так давно, я вдруг обратила внимание что многие советские фильмы показывают конфликт между двумя аспектами в жизни женщин: их высокое положение на работе  противопоставлено (вольно или невольно) их низкому статусу в семье. "Москва слезам не верит" - хороший, и буквально пугающий пример.
"Пять вечеров" конечно прекрасно улеглись в мою концепцию: весь фиьм о жертвенности женщин в отношении к мужчинам. В свете этих размышлений, одна сцена зацепила мое внимание. Тамара, устраивая импровизированный праздник, включает музыку, и предлагает Славе и Кате потанцевать: "Ну, давай, Катя, белый танец!"  Ну да, думаю, верно. Надо же все делать за мужчин.
А потом задумалась: странно, ведь я никогда не слышала, чтобы где-нибудь вне советского и постсоветского пространства объявляли белые танцы! Может это чисто русская (или советская?) традиция?  Укрепившаяся в силу послевоенного отсутствия мужчин?
Я попробовала поискать в сети, и нашла только короткую статью, вот эту. В статье утверждается что традиция белых танцев, когда дамы приглашают кавалеров, берет свое начало из Вены 19 века: якобы девушки были в масках, и могли приглашать мужчин.
Кто разбирается в истории вальса, скажите, это верно? А также: сохранилась ли в самой Австрии концепция "белого танца", или она волшебным образом укрепилась только в совке?

Comments

[morgulis.livejournal.com]

http://holiday.peterlife.ru/etiquette/etiquette-001.html

«Тон утонченной вежливости» не мешал, однако, Николаю I требовать от своих подданных строгого соблюдения правил придворного этикета.

«Следующий пример доказывает, как смотрит император на этикет вообще и в особенности там, где дело касается его дочери... – читаем в записках Гагерна "Россия и русский двор в 1839 году". – На одном балу он разговаривал с австрийским посланником Фикельмон, как его прервал новый камергер великой княгини Марии и сказал графу Фикельмон: "Madame la duchesse de Leuchtenherg vous prie, Monsieur 1'ambassadeur, de lui faire l’honneur de danser la polonaise avec elle"** [Госпожа герцогиня Лейхтенбергская просит Вас, господин посол, оказать ей честь танцевать с ней полонез (фр.)]. Император, выйдя из себя, запальчиво сказал ему: "dourac! – apprenez que je n'entends pas qu'on parle de M-me la duchesse de Leuchtenberg, mais bien de S. A. Imperiale Madame la Grande-duchesse Marie Nicolajewna; et quand Madame la Grande-duchesse Marie engage quelqu'un a danser avec elle, c'est une politesse quelle fait, et non honneur qu'elle demande"*** [Дурак! Знайте, что я не желаю, чтобы вы говорили госпожа герцогиня Лейхтенбергская, надо говорить Ее Высочество великая княгиня Мария Никалаевна, а когда великая княгиня приглашает кого-либо танцевать, это любезность, которую она оказывает, а не честь, которую просит ей оказать (фр.)."

http://www.booksite.ru/fulltext/lav/ren/tie/va/11.htm

"Девушки выезжали на бал только в сопровождении матери или какой-нибудь почтенной дамы, родственницы или близкой знакомой. Персидский посол, остановившийся в Москве проездом в Петербург, в 1814 году, на балу у графини Орловой был удивлен, «зачем на этом балу так много старых женщин, и когда ему объяснили, что это матери и тетки присутствующих девиц, которые не могут выезжать одни, он резонно заметил: разве у них нет отцов и дядей?..» 76.
«Присутствие чепцов, как известно, необходимо для сохранения спокойствия в непокорных головках: не будь их, кадрили тотчас превратились бы в шумное сборище новгородского веча; юные красавицы, под предводительством ораторов с усами и без оных, заговорили бы против законов расчетливых маменек: тогда прощай выгодные замужества!» 77.
«Меня уверяли, – замечает С. П. Жихарев, – что если девушка пропускает танцы или на какой-нибудь не ангажирована, то это непременно ведет к каким-то заключениям. Правда ли это? Уж не оттого ли иные mamans беспрестанно ходили по кавалерам, особенно приезжим офицерам, и приглашали их танцевать с дочерьми: "Батюшка, с моею-то потанцуй"» 78.
Другие mamans облекали эту просьбу в более светскую, изысканную форму:
«-Вы не хотите сделать нам удовольствия потанцовать у нас? Вы танцуете так прелестно!..
– Сударыня! Я только ожидал вашего приказания.
– Так не угодно ли с моею дочерью?..
– Как не угодно ли!.. Напротив, я должен просить вас на коленях позволить мне иметь эту честь...»"